10 Хвилин ненависті Випуск 15

З(авгородний Владимир): Какой неприятный контраст после Jethro Tull. Юрочка, я рад тебя слышать.

Г(удыменко Юрий): Давно такого не было, да? Прям со вчерашнего вечера

З: Да.

Г: Я, кстати, сейчас, наблюдаю в парке Шевченко, в том самом, который легендарно засранный, а потом так же легендарно убранный – и тут до сих пор бродят фанаты Ливерпуля. То ли они чего-то не знают…

З: Это голуби, Юрочка. Это голуби. Успокойся.

Г: Влаадимир…

З: Угу.

Г: …Скажите, как вы видите перспективы громадської організації «Демократична сокира корупції» на завтрашних выборах в громадську раду НАБУ?

З: Уууууууу. Я вижу их мрачно и закономерно, потому, что пока все, что я вижу – это, что НАБУ делает все для того, чтобы ни в коем случае громадяни не проголосовали случайно за членов громадського контролю, а чтобы проголосовали за нужных людей. А потом еще для контроля, чтобы нужные люди посчитали, а потом еще какие-то варианты отмели, как фальсификации. Причем, что любопытно, что никакого, естественно, критерия формального для этого нет, и решать будет кто-то, руководствуясь чувством революционной сообразности. Как у него разум возмущенный вскипит, так он и решит, что вот это фальсификации, а вот эти проголосовали хорошо, потому, что кандидат нам нравится. Ну, то есть в принципе все нормально. Для НАБУ нормально. Абсолютно закрытая каста людей, которые нашли себе кормушку и совершенно не хотят не то, что переставать заниматься этой херней, но и делиться тоже не хотят. Ни с кем.

Г: Ну, НАБУ у меня вызывает очень двоякие чувства. Причем, позитивных чувств в этой дихотомии, в общем-то, нет. А есть одновременно расстройство, которое заставляет меня отпускать руки, и легкая ярость, которая заставляет меня эти руки поднимать. Поэтому глубоко внутри себя я выгляжу как человек, который делает гимнастику, и то поднимает руки, то отпускает, то еще что-то делает.

З: А вот, если тебе дать в руки демократичну сокиру и ты ее будешь поднимать и опускать, поднимать и опускать – вот тогда дело пойдет на лад.

Г: Я буду Верховним катом «Демократичної сокири орди», и это целиком логично, на самом деле.

З: Нет, Верховным катом должен быть Трегубов.

Г: Он должен быть Верховным котом. Это очень разные вещи

З: И будет у нас КитКат, и будет у нас КитКат!

Г: Да, и Подерев’янський указывал на это, на эту возможность. Намекал точнее, як воно бути таким суперкотом. Вот. Кстати, я видел киску Трегубова, как бы сейчас это двусмысленно не прозвучало. Значит, это огромная, невероятных размеров тварь, породы мейн-кун, у которого голова примерно такого же размера, как и у меня. И, в принципе, она составляет в длину где-то процентов шестьдесят моего роста. И соответственно процентов семьдесят пять роста Трегубова, потому, что он немножко пониже будет. И эта тварь меня умилила еще до того…

З: А почему нет шутки про мой рост? Что с тобой сегодня такое? Как? Послушай, я за тебя беспокоюсь.

Г: Не надо за меня беспокоиться. Я сейчас занят тем, что ненавижу НАБУ и сконцентрировал все свои внутренние резервы на ближайшие пару дней, чтобы не навредить НАБУ.

З: Это очень правильно.

Г: Тебе, прости, придется немножко посторониться, потому что тебя я подкалываю с завидной регулярностью во всех возможных СМИ, до которых, в принципе, могут дотянуться мои шаловливые ручки, уши и… Про рот, наверное, не надо шутить. Вот. Но как бы НАБУ должно немножко принять участие в моем веселье.

З: Я подожду, я подожду. Как сознательный гражданин, я готов ждать, сколько будет нужно. Давай мочить НАБУ. Это, кстати, прекрасно. Можно подключить к этому делу Уляну Супрун. То есть тема с “мочить манту” давно уже прошла, теперь пусть напишет про то, что можно мочить НАБУ. По-моему, хорошо будет.

Г: Понимаешь, НАБУ достаточно успешно с этим справляется само.

З: Нет, недостаточно. Оно все еще существует и все еще пилит бюджетные деньги или грантовые. В общем, я подозреваю, что они пилят все, до чего дотянутся. И, возможно, уже спилили офис пополам. И самое главное, что их все еще кто-то при этом слушает, цитирует и кто-то верит, что они занимаются чем-то полезным. То есть, они совершенно недостаточными темпами самозакапываются, потому что они все еще не самозакопались достаточно глубоко.

Г: Ну, мы немножко им поможем, потому что у меня НАБУ ассоциируется с видатним діячем російського ідіотизму по имени Егор Просвирнин, для которого в свое время ввели, если я не ошибаюсь, на одном из сайтов жирное пятно. Он сам по себе жирный. Тут могла бы быть шутка, опять же, про твой вес. Сравнение в твою, что характерно, пользу. Но не буду я этого делать. В общем, смысл в том, что я никогда не видел организации, которая так много ноет. Вот у них все виноваты кругом, кроме них самих. И я вот немножко, ты знаешь, восхищаюсь, действительно, тем, что и после этого всего кто-то их еще слушает, кивает и даже серьезно воспринимает. Потому что, когда структура призванная, чтобы вычислять и ловить коррупционеров, постоянно ноет о том, что ей чего-то там не хватает, плохо и ай-ай-ай, и при этом они остаются работоспособны и даже, к сожалению, пользуются какими-то остатками авторитета – для меня эта ситуация немножко диковата. Потому что, в бизнесе людей, которые постоянно ноют, каких-то там топ-менеджеров (а, по сути, в государственном формате НАБУ – это один из таких топ-менеджеров) выкидывают, обычно, из бизнеса на хуй. Чаще всего, без зарплаты, выходного пособия, запасных парашютов и прочей фигни, потому что как-то вот в бизнесе принято работать. В таком формате НАБУ бы выкинули на хер еще очень, очень, и очень давно. Но выкидываться оно не хочет категорически. Продолжает работать, продолжает, что характерно, ныть. И я, честно говоря, впервые вижу, когда нытье дает такие результаты. То есть, они по эффективности нытья, если вот глобально смотреть по миру, – они на втором месте по эффективности после детей в магазине игрушек. Те все-таки ноют, обычно, более результативно, громко, и с более заметным эффектом.

З: И разнообразней.