10 хвилин ненависті Випуск 6

Гудыменко Юрий (Г): Сурикаты в такое не играют.

Вера Сечкина (В): Думаете?

Завгородний Владимир (З): А в это время сурикаты, проживая на Борщаговке…

В: Андрюш, а как ты думаешь, они меня слышат?

З: …Возможно, с собственным водителем, в шубе и зеленой шляпе…

Селютин Андрей (А): А должны?.. Нет, видимо.

В: Нет.

Г: Подожди, давай скажем Вере, что мы ее слышим.

З:…раздают гречку!

В: А, они меня слышат! Но у меня что-то в наушниках не то, посмотри.

Г: Это у тебя в наушниках два дебила, в нашем лице.

З: Так что у нас, запись идет?

В: Да.

З: Должно быть какое-то начало… Здравствуйте, дорогие радиослушатели! В эфире программа «9 с половиной минут ненависти», 30 секунд мы уже бездарно потратили на вступление… И с вами наши непостоянные, переменчивые, ветренные ведущие – Юрий Гудыменко и…

Г: И все. И какое-то существо. О чем мы там сегодня должны были поговорить? О политике?

З: Давай поговорим о высылке российских дипломатов из различных стран. Например…

Г: Это не политика, это пиздец какой-то. Да.

З: Например, нам стало известно, что Эстония выслала одного российского депутата/дипломата/посла… Я их макак не различаю. Почему, значит, Эстония выслала одного, в то время как Соединенные Штаты выслали многих? Потому что у США было много дипломатов, послов, различных консулов, а у Эстонии – один. И они выслали одного. И то он работал там на треть ставки, потому что , скорее всего, он работал одновременно в Эстонии, Латвии и Литве. Все равно русские их не очень различают. И вот у нас теперь такой вопрос: если, например, дипломат был один, и Эстония его уже выслала, то что в этом случае делать Латвии и Литве? Безусловно, логичным – я не настаиваю, что лучшим, оптимальным, и безусловно, не настаиваю, что гуманным и исполненным эмпатии – логичным было бы, чтобы все три страны выслали по трети депутатов. Дипломатов. Не важно.

Г: Что ты путаешь, бедняжка. Да.

З: Неважно, я их не различаю, я же признавался. Я же эксперт. Политический. А как вы думаете, Юрий?

Г: Я думаю, что они его высылали по очереди. Я думаю, что Литва его выслала в Эстонию, Эстония его выслала в Латвию… Кто там еще по одному высылал? Знаешь, это чисто символически, они понимаешь… Смотри в чем логика. Логики две. С одной логикой высылали шпионов, да? Именно людей, которые числятся в Гильдии шпионов, да, грубо говоря? Не какие-то там переговорщики, дипломаты и все такое – именно люди, которые занимаются сбором разведывательной информации, да?

З: Угу.

Г: В США их, понятно, много, в Британии их, понятно, много, в Украине их, понятно, дохрена… А в Эстонии бегал один несчастный чувак, просто по вот этой маленькой, крохотной Эстонии – даже не думаю, что он там разведданные собирал. Я думаю, что он там просто проверял почту. Ну вот все, кто выслал по одной этой самой, они похожи на людей, которые знаешь… Ты в детстве на бухло скидывался?

З: Нет, я не был алкоголиком в детстве.

Г: Рассказываю всем, кроме Завгороднего, который единственный не был алкоголиком в детстве…

З: Я и сейчас-то держусь из последних сил, хотя, откровенно, сложно.

Г: Хотя по лицу не скажешь, да. Так вот, всегда в компании, которая скидывается на бухло, находятся люди, которые, знаешь, вот типа для виду скидываются, и говорят, что они пить не будут, короче. А потом, понятное дело, пьют. И вот это вот очень похоже на вот этот вот список стран, которые выслали аж по одному дипломату. Это похоже вот на этих людей. Типа угощают там, Британия, США, Украина немножко, Германия четверых выслала… А все остальные типа – та не, мы бухать не будем, ну вот по одному вышлем, самому… Это поиск неудачников, понимаешь? Вот представь, сколько людей работают в той же Австралии, например. Выслать именно одного дипломата – это ж выбор! Как они его выбирают? Ну то есть, как происходит этот выбор вообще?

З: Я думаю, что они крутили бутылочку

Г: И проигравший садится что ли? Ну то есть…

З: Нет. Они собирают русских дипломатов вместе, садят их в кружок, по центру кладется бутылочка. Ты в юности играл в бутылочку? Без вот тех инсинуаций, которые ты уже сказал и мы теперь не можем разуслышать заново…

Г: Нет… Моя юность проходила…

З: Нет. А это потому, что несимпатичный и девушки тебя не любили. Так вот: бутылочку крутят, и на кого она укажет, тот должен с кем-то целоваться. И вот, значит, все те дипломаты, естественно, исключительно мужики, они собираются в кружок, они крутят бутылочку, она на кого-то указывает, и они должны друг с другом поцеловаться. А вот который отказался – он вроде как сохранил мужественность, но! Отправляется домой. Куда? В Казань, в Воронеж, в Сызрань, возможно (страшное место, о котором я ничего не знаю).

Г: В Кемерово. Его не жалко. Не ну слушай…

З: Кемерово жалко, оно и так уже пострадало из-за дегенератов различных.

Г: Это ты про россиян что ли? Ну да, они там уже давненько, в принципе, обитают.

З: Ну да.

Г: Они его даже почти построили, это Кемерово несчастное.

З: По крайней мере, обжили. Я про Кемерово не знаю ничего, кроме песни Гребенщикова.

Г: А никто ничего не знает. Слышь, а как ты думаешь, а тех дипломатов их собирают в одно местечко? Ну представь, они все слетаются на один аэродром. Вот именно на один, это важно, с разных стран. Значит, слетаются они на аэродром… Как ты думаешь, их собирают в одном терминале с большой надписью «Лох» над входом? Как ты думаешь? Или там, знаешь, «Неудачник». Знаешь, вот их надо собрать в одном месте и устроить работать на какое-то предприятие. Это люди, признанные неудачниками в большой сложной лотерее по всему земному шару, понимаешь? Их надо как-то сгруппировать…

З: Почему… у меня вопрос: почему ты считаешь, что они неудачники? Мы же не знаем, как там было на самом деле!

Г: Мы знаем разницу между Кемерово и Сиднеем, например.

З: И Сызранью.

Г: И Сызранью… Я не знаю разницы между Кемерово и Сызранью, например.

З: А что, звучание этих слов тебе не подсказывает, что Сызрань – страшнее?

Г: Нет. Страшнее – это Воронеж.

З: Страшнее – это пригород Орла! У меня там невестка практику проходила последипломную, и это было страшно, судя по ее рассказам. Там продавщице в магазине, когда друг друга нужно было позвать, то они из зала орали что-то типа: «Эй, манда, иди сюда!». Человек после ВУЗа, интеллигентный, непьющий и практически не матюкающийся, испытал такой культурный шок, что она потом рассказывала вместе с этими словами.

Г: Вернемся к дипломатам. Ты мне пытался доказать, что им в Кемерово будет лучше, чем в Сиднее? Я не понял твою глубокую мысль.

З: Нет, я не пытался это обосновать! Я говорил, что мы не можем исключить такой вариант. Мы ж говорим о русских. А русские они слегка припизжены, очень многие. Очень-очень многие. Прямо вот очень-очень многие. Очень.

Г: Все.

З: Очень многие и очень припизжены. Поэтому мы не можем исключить этого варианта, что вот эти дипломаты, которые там сидели в Сиднее, вместо Сызрани, они делали это из патриотизма, они страдали! Тем более, Сидней это же такое интеллигентное место, есть же гораздо более страшные места, с точки зрения нашего умозрительного русского дипломата. Например, Амстердам! Оплот просто гей-пропаганды, наркотической вседозволености, сексуальной распущенности! Вот человек сидит там, страдает, а потом становится известно, что Нидерланды будут высылать дипломатов. И он такой: «Я! Я! Отправьте меня домой!» А второй такой: «Нет, отправьте домой меня!» Они вцепляются друг другу в глотки, короче, начинают драться, душить друг друга, царапать различные части тела друг другу. В конце там кто-то затоптанный уже лежит на полу, жует ковер, а победитель вырывается, бежит сдаваться, и кричит: «Я шпион! Вышлите меня!» Мы же не можем исключить такой вариант.

Г: Мы не можем исключить варианта, что они прилетают в Сызрань… Там есть аэропорт в Сызрани? Хотя откуда ты знаешь. Они прилетают в Сызрань…

З: Если они прилетают в Сызрань, на аэропорт, я думаю, что они прилетают с пересадкой, потому что в аэропорт Сызрани нужно прилетать на кукурузнике.

Г: Ну я как-то не очень себе представляю рейс «Сызрань-Сидней», если честно… Хотя, с другой стороны, я видел «Умань-Венеция» , и после этого, в принципе, готов поверить в «Сызрань-Сидней»… А чё на кукурузнике?

З: Ну не знаю, мне кажется, это логично. Ну послушай, ты можешь поставить там в одно предложение Боинг и аэропорт Сызрани?!..

Г: Это должен быть этот, понял… гидросамолет на лыжах! Он, значит… Картина такая…

З: И приземляется на асфальт! Лыжами.

Г: Там нет асфальта, там есть грязь. Именно грязь, откуда там асфальт. Это замедленная сьемка обязательно, и он приземляется лыжами в грязь, еще он не успел остановиться, выскакивает человек, падает в грязь, целует ее… Можно целовать грязь теоретически? Падает человек в таком светлом костюме и в этих, знаешь, вот этих… ебучих бежевых туфлях, понял, с дырочками. Ну вот в этих…

З: Туфли с дырочками… Почему ты все время говоришь всякие гадости? «Бежевые туфли с дырочками» – что с тобой не так?!..

Г: Я видел слишком много людей. Они ходят в этом. Они надевают это и называют это обувью. Так вот, подожди, не-не… И он, значит, выпрыгивает из этого гидроплана в грязь, и грязь, значит, проникает через эти туфли в дырочках, и он, получается, бежит по родной земле, хватает первое, что… Целует землю, целует дерево, ему попадает… Не, корову он целовать не должен, это Ляшко. А что он еще целует? Кто ему по дороге может попасться? В Сызрани, блядь? Сызранки? Сызранчане? Сызранианцы!

З: Я пытаюсь себе представить это. Откуда они могли прилететь.

Г: С Альфа-Сызрани.

З: Возможно.

Г: Они просто сбегаются всем этим селом… Мне что-то подсказывает, что Сызрань – это все таки село. Ну, по сравнению со Львовом, может, и село…

З: Послушай, я сейчас загуглю, что такое Сызрань!

Г: Давай.

З: «Сызрань – город в Самарской области Российской Федерации». Господи, где Самарская область, ну? Где это… Ой, это… Или, как пела моя любимая группа ХЗ – «Но ты живешь в Улан-Удэ, а это хуй аж знает где». В общем, Сызрань довольно далеко. И Самара тоже. Я хочу вернуться к дипломатам, потому что у меня есть еще одно предположение. Послушай. США выслали 60 русских дипломатов. Однако природа не терпит пустоты. То есть, если выслать 60 дипломатов вместе с их семьями из США, то там образуется вакуум, и он должен чем-то наполниться. И мы не знаем, какая ужасная судьба постигла тех русских дипломатов, которые остались в Соединенных Штатах. Это же не… то, что они остались там – не означает обязательно то, что их простили или ни в чем не уличили. Возможно, месть была куда изысканней. И выслав 60 одних дипломатов куда-нибудь в Россию, скажем, в Сызрань, Соединенные Штаты в то же время, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту, для оставшихся депутатов завезли тещ!

Г: Ты думаешь? Я думаю, что все было куда хуже. Я думаю, что они могли бы просто внедрить человека – знаешь, какого-то с видеокамерой – который транслировал оставшимся в США дипломатам счастливое возвращение в Сызрань. Вот они приземляются в речном порту, потому что аэропорта в Сызрани нет. Вот их обнимают какие-то непонятные люди, какой-нибудь жирный мэр хлопает их по плечам…

З: Целуется обязательно троекратно, по русской традиции!

Г: Да. Вот они едут на телеге, знаешь, какое-то производство Сызранского автокомбината, или шо у них там…

З: Это как в бараке, да, такое, значит, изделие Сызранского автозавода, запряженное быками, как мы уже знаем, с ярко выраженными первичными половыми признаками, как на гербе Сызрани… И, возможно, расписана под хохлому.

Г: Да, да, да. Вот они едут по заполненным четырьмя людьми улицам Сызрани… улицЕ Сызрани. Единственной. И эти все четыре зрителя они бросают в этих людей ветки деревьев, за неимением в Сызрани цветов… И знаешь, и вот эта вся радость от вхождения в свою коммуналку на 9 этаж человека, который раньше жил в самом центре Вашингтона – это транслируется просто в посольство российское, или напротив российского посольства, циничненько на экране. И оставшиеся просто готовы сделать все – вот вообще все, совсем все! На бутылочку, делать все, что угодно, лишь бы этого не повторялось.

З: Ты опять про бутылочки?

Г: Дело в чем. Дипломатов высылали только какие-то, в принципе, неплохие страны, на самом деле. Я вот не видел, чтоб дипломатов выслала Камбоджа, например. Или там…

З: Или Австрия!

Г: Австрию, кстати, тоже не видел, а че она?

З: А потому что Австрия воздержалась от высылки дипломатов и сказала, что они будут служить мостиком между Западом и Востоком.

Г: Так свезите туда всех этих дипломатов! Куда-нибудь, на какую-нибудь площадь, или в какой-нибудь зоопарк. Теоретически…

З: Послушай, я ничего не хочу сказать, но у нас тут 90 лет назад уже из Австрией произошла одна серьезная проблема, не хотелось бы повторения.

Г: Оооо, подожди, это прекрасно, там родился человек, который мог построить мостик из русских дипломатов! Я даже представляю, как бы мог выглядеть этот мост…

З: А построил вместо этого Освенцим. Достаточно.

Г: Ну да, достаточно, но с другой стороны, идея мостика из русских дипломатов – она греет мое сердце. Ты представь…

З: Ты опять пересматривал «Человеческую многоножку», да? Опять!

Г: А сколько дипломатов всего выслали? Человек сто есть? Ну… человек сто есть.

З: Ну 60 выслали Штаты и… ну, наверное под сотню.

Г: Отличный мостик получится! Ты просто себе представь, это реально – это радуга! Это может быть радуга, на другом конце которой будет сидеть лепрекон, похожий на тебя, и раздавать кому-то… ну золота у тебя нет. Это проблема.

З: Пиздюлей! Если он будет похож на меня, он будет раздавать кому-то пиздюлей!

Г: Если он будет похож на тебя, он будет раздавать нихуя! Он будет сидеть и нудеть, никаких пиздюлей там не будет.

З: Послушай, я понял. Мы совершенно неправильно все понимаем. Значит, в Сызрань, в речном порту за неимением аэродрома, на асфальт на лыжи приземляется гидросамолет со 137 высланными российскими дипломатами. И выйдя из самолета на асфальт, они вынуждены – вынуждены изображать радость от возвращения. Их 137 штук! И тогда они танцуют конгу.

Г: И вместе с ними на этом гидроплане, или гидросамолете, прилетают люди в черном. Вот эти самые, которые Томми Ли Джонс и Уилл Смит, и они на прощание говорят им…

З: Стирают память о Сиэтле!

Г: Да! Сейчас мы вас сотрем память о Сиэтле и вы будете помнить только Сызрань! И вот тут вот щемящая сцена. Тут должен идти дождь, обязательно, знаешь, показывают этих дипломатов, у них просто слезы вот так вот стекают, смешиваясь с каплями дождя, на заднем плане…

З: Кто-то пересматривал «Blade Runner»…

Г: На заднем плане виден бык, которого доит одинокая доярка.. ладно, про стул я молчу, но он тоже виден на третьем плане… И вот тут этой вспышкой, которая стирает память о Сиднее и заменяет им воспоминаниями о Сызрани, заканчивается вот эта вот эпопея. Это щемящая нотка… знаешь, тут скрипка должна играть – «та-рарам… тарара-рарам». Вот прекрасно вот так вышло бы.

З: Я не хочу оскорблять твое чувство музыкально слуха, но «та-рарам… тарара-рарам» – играло пианино.

Г: Где играло?

З: В Штирлице.

Г: А, это оттуда?

З: Это же Таривердиев!