10 Хвилин ненависті Випуск 7

З(авгородній Володимир): Слушателям я хочу напомнить, что сейчас Юрий Гудыменко тестирует покрытие 4,5 G, которое в данный момент работает на три с минусом.

Г(удименко Юрій): Да? Как-то ты не очень хорошего мнения обо мне, в принципе. С сурикатами я бы так никогда не сделал. Ладно бы с людьми. Людей много, а сурикатов мало. Ты знаешь, я бы сказал, что антикоррупционеры в этом случае косплей от сурикатов, потому что, если примерно оценить стоимость недвижимости в киевском зоопарке – там примерно и будет 56 долларов за квадратный метр, я так думаю. Поэтому антикоррупцинеры, я думаю, по вечерам приходят в зоопарк, их садят в отдельную клеточку. Ну я бы, кстати, посадил. И можно было бы на них смотреть, и радоваться или завидовать. Знаешь, как люди завидуют тому, что слон такой большой, а сурикат такой красивый. Так они бы завидовали антикоррупционерам, которые за такие смешные деньги покупают, блин, дома в Киеве. За 56 долларов за квадратный метр. У меня чет ненависть просто проливается. Я затопил уже половину парка Тараса Шевченка в Киеве, понимаешь? Тут на меня уже Тарас Григорович смотрит с таким подозрением в глазах. Ну это ж ублюдками надо быть. Вот сегодня, только недавно прошла информация, что люди, которые боролись с коррупцией в Высшем суде Украины из Громадської ради доброчесності – они просто не подали декларации. Просто, потому что «пошли вы на х@й», вот почему. Ну то есть…нуу должны, но нет. Ну просто нет. И им за это, что характерно, ничего не будет. Почему то я в этом абсолютно уверен. Как минимум, потому что люди, которые должны были делать с ними что-то, сейчас ссорятся между собой из-за аквариума с рыбками. Простите. Что-то я перенервничал. Ну я просто под впечатлением до сих пор от суммы в 56 долларов и мне грустно от этого.

З: А это та декларация, по поводу которой были объяснения, что типа эта квартира куплена в две тысячи забытом году и поэтому там такая цена? Или это новая уже квартира? Сколько там вообще квартир в пересчете на одного среднестатистического…Сколько квартир в пересчете на килограмм среднестатистического антикоррупционера?

Г: Ну так как среднестатистический антикоррупционер не сильно большого веса, то, получается, знаешь, прилично. Ну, то есть миллиончик в годик они имеют, в среднем. В среднем. Вот. И квартиры покупаются по смешным деньгам, по большому счету. То есть это получилось в итоге примерно…Честно, никогда до появления Завгороднего в моем ухе, я не пытался мерять антикоррупционера килограммами. Но спасибо за новый приятный опыт. Но, в целом, сама по себе идея, что люди, которые обвиняли других, условно говоря, в алкоголизме, оказались сами алкашами ни чуть не меньше, просто немножко в других как бы реальностях, то, я считаю, что опыт прошел просто охренительно. То есть вот надо больше всего такого добра. То есть люди, которые кричали там: «О господи, там же наших лежит 3 тысячи долларов», оказалось, что эти 3 тысячи долларов они зарабатывают за пару недель, и как-то обвинения выглядят вообще не очень убедительно. Ну, это примерно то же самое, что Завгородний меня обвинял в лишнем весе.

З: Я? Тебя? Никогда!

Г: Ты меня никогда, что?

З: Я бы тебя никогда не обвинил в таком. Я тебя обвиняю исключительно в том, что у тебя запредельная паузнность, поэтому тебя сдувает ветром. Поэтому, когда мы провожали тебя домой…Ну как домой…Туда, где ты жил во Львове, когда приезжал. Поэтому нам пришлось идти так долго и галсами.

Г: На самом деле, я больше похож не на парус, а, знаешь, на красивую, высокую мачту.

З: Нет.

Г: Как это нет, если да.

З: Нет. Ну, я не знаю, как нет. Ну, потому что мачта – это морское. Ну, ты подумай, где море и где ты. Ты похож на красивую, высокую, стройную швабру.

Г: В принципе, в Киеве есть море, конечно. Но оно такое…средней сомнительности.

З: В Запорожье было больше моря.

Г: Тут есть Киевское море.

З: В Запорожье было Каховское.

Г: Прекрасное море. Такое, знаешь…Я, когда о нем думал, а думал я о нем часто, потому что ездил каждый год на раскопки под Запорожье на берег этого…назовем его морем, да? Я все время думал о том, что коммунисты каким-то гениальным способом, видимо, предвидя то, что будет в 2014 году, они пытались всеми силами уменьшить территорию Украины. Знаешь, какую-то такую пригодную для жизни. Значит, там море фиганули, там еще одно море фиганули, там – Чернобыль, рядом с которым никто теперь жить не может, там Запорожье построили, там еще какая-то фигня, непригодная для жизни.

З: Кировоград!

Г: Че сразу Кировоград?

З: Ну потому что я был в Кировограде.

Г: Ну он непригоден для хорошей жизни. В целом…

З: Давай поговорим. О! У нас передача называется «10 минут ненависти». Давай 10 минут порассказываю вам о Кировограде? И не надо мне говорить про Кропивницкий. Я там был. Это полный бл@дь Кировоград. Это именно полный тотальный Кировоград. Город, где меня не впустили в супермаркет.

Г: Ты фейс контроль не прошел?

З: Нет, не потому, почему ты сейчас пошутишь. А потому что у меня не было 50 копеек. Потому что с сумкой в супермаркет войти нельзя, ее нужно положить в камеру хранения. Камера хранения не открывается без 50-ти копеек. А если у тебя нет 50 копеек, то это, конечно, в принципе, твои проблемы. Но! Все предусмотрено бл@дь, Гудзон. Все предусмотрено. И на камере хранения написано, что, если у вас нет 50 копеек, если вы лузеры, то вы можете разменять деньги на кассе. И вот ты подходишь разменять деньги на кассе, но на кассе на 50 копеек тебе меняют только гривну или две, в крайнем случае. А у тебя 50! И ты как дурак такой стоишь и говоришь: «Че?». А они такие: «А че вы в супермаркет приходите неподготовленными?». И тогда ты разворачиваешься, уходишь и идешь искать другой супермаркет. И это был первый и последний раз в моей жизни, когда меня не пустили в супермаркет, потому что у меня было слишком много денег. Но это не всееее. Это не вся «кировоградскость» вашего Кропивницкого. Потому что я там был дваааа дняяяя. И вечером в первый день я был в их парке, где был даже не День города, а просто был обычный, значит, трудовой выходной. Там суббота, по-моему, или какой-то день недели. Ну не важно…Не очень много вариантов, их всего семь. Какой-то, значит, был день недели, и поэтому там играла музыка на весь парк, чтобы народ веселился, танцевал. И там мы услышали хиты моего детства: «Два кусочечка колбаски», «Младший лейтенант, парень молодой», «Чао, бамбино, плачет сеньорина» и еще некоторые бессмертные шедевры, сука, 90-х. Я тебе отвечаю, это полный, бл@дь , Кировоград. Какой Кропивницкий?

Г: Господи, Завгородний. Да это для тебя идеальный город. Если бы у тебя не было просто купюр меньше 50-ти в кармане, ты бы, во-первых, очень похудел за время пребывания в этом прекрасном Кропивницком, а, во-вторых, ты бы изобрел банкоматы, которые выдают мелочь. И это было тоже само по себе откровение для человеческой расы, наверное. А, в-третьих, ты бы создал программу «Сутки ненависти» и стал бы, неожиданно для всех, какой-нибудь местной кировоградской звездой. Потому что, я думаю, они не меньше тебя ненавидят свой родной прекрасный город. Господи, это шо ж с тобой будет, если тебя отправить в Мелитополь сейчас.

З: Я был в Мелитополе.

Г: Мелитополь самый криминальный город Украины в принципе. На втором месте был, насколько я помню, Севастополь. Но мы сейчас не может помереть его криминальность, потому что в нем сейчас слишком много русских и он измерению вообще не поддается.

З: В Севастополе всегда было слишком много русских. Ну…с тех пор, как там перестало быть слишком много греков.

Г: Ты знаешь, так как для меня мера «слишком много русских» появляется при наличии русских в принципе над землей, а не под землей в количестве более одного на квадратный километр, то я склонен в чем-то, знаешь ли, с тобой соглашаться. Надо будет переименовать Севастополь в Кировоград, когда мы его заберем обратно. А Кировоград оставить Кропивницким и надеется, что…

З: …Это как-то поможет ему.

Г: Ну надежда же есть. Есть же надежда в конце-концов. Аааа Симферополь переименуем в Мелитополь, тем более, что там всего несколько букв, по большому счету, поменять. Я думаю, что может быть очень даже не плохо. Так на карте Крыма неожиданно появится переползших два города.

З: Давай еще что-нибудь переименуем?

Г: Там, в Запорожской области, как ты можешь помнить из своего неблагополучного детства, есть много городов. Там есть Приморск, например. Или Бердянск. Кирилловка есть – курорт наш многомиллионный, без намека, бл@дь, на воду, понимаешь? Это город-курорт, который…не город тогда…поселок-курорт, который принимает реально миллион человек, или даже больше, в год и там нет, там нет ни канализации, ни воды, там нет труб, там ни хера нет. Там приезжают две машины подряд. Одна машина высасывает гавно из туалетов с дырками, а вторая машины – нет, не засасывает гавно обратно, и не высасывает его. А вторая машина развозит воду, в которую в определенное время можно там стать под какой-то небольшой душ и даже, не дай бог, эту воду попить из-под крана. На дворе, между прочим, 2018 год, и мы только что переименовали Мелитополь в Мелитепленький. Я считаю, что нужно что-то делать с Кирилловкой.

З: Давай переименуем Кирилловку. Ваши предложения?

Г: Важгородненск.

З: Нижнегудзонск.

Г: А почему нижнее-?

З: А потому что еще буде верхняя.

Г: Где бл@дь?

З: Вместо Кропивницкого.

Г: Та ладно. Кропивницкий уже…ну мы же все порешали. Не трогай, пожалуйста, этот город. Оставь его в покое. Там должен быть…нет, подожди. Мы можем переименовать Приморск в Морск. Это будет этически неправильно. Потому что Приморск, несмотря на его красивое название, он именно при море, а не на море. Это город, который на море не находится, до моря надо пиздовать. Пиздовать серьезно и за город. Меня всегда волновало, как можно построить морской курорт не на море.

З: Здесь нашим радиослушателям хотелось бы напомнить, что у нашего ведущего, основного ведущего, и, так сказать, неблагополучного…

Г: Морального авторитета нации.

З: …Неблагополучного и неприятного даже в чем-то лица, этой программы Юрия Гудыменко есть замечательная история о том, как работая на Блок Петра Порошенка, и чет там делая – саботируя, скорее всего, выборы в областные как там их территориальные громады, он увидел, как дрочит индюк. Эту историю мы вам расскажем в июне, потому что сейчас вы еще не готовы.

Г: Почему именно в июне? А ну, давай удиви меня.

З: Потому что у людей будет возможность подготовится. Эта радость, вот это весеннее обострение, знаешь, вот эта зона риска – она уже пройдет, и поэтому уменьшится.

Г: То есть ты хочешь улучшить статистику суицидов летом? Я правильно понимаю твой гениальный концепт?

З: Нет, я хочу, чтобы как можно меньше наших слушателей пострадали, если не успеют выключить свои радиоприемники.

Г: Чтобы не успели не радиоприемники выключить, а интернет сломать, как ты сегодня сломал попутийно эту передачу.

З: Например?

Г: Например что? У тебя было два интернета: один сломал, а второй потерял. И мы не могли с тобой связаться 20 минут подряд. Так. Где Вера? Мы, наверное, наговорили миллиард бреда.

В: Я здесь.

Г: Это что-то из этого тянет на запись?

З: Алло?

Г: Что, что замолчали? А?

В: Слушаем.

З: Шо всрались?

Г: А ты шутник. Что не задекларировался еще, что ли?

З: Чего?

Г: Не декларировался еще, наверное?

З: Чего?

Г: Декларацию не поддавал?